Сама
внешность колдуна, строгая и внушительная, очень напоминает старый дуб. Суеверный
страх перед колдунами покоится на обще народном убеждении, что все они состоят
в самых близких отношениях с нечистой силой и что черти не только исполняют все
их поручения, но даже надоедают, требуя для себя все новой и новой работы. Что
ни придумают колдуны -~ все чертям нипочем, одна забава; выдумал один колдун заставить
их овин молотить — в одну ночь измолотили так, что и соломы обирать не надо: осталась
одна мякина. Дал другой меру овса и меру льняного семени, велел обе смешать и
отобрать по зернышку, каждое в отдельное место: думал, что над льняными зернами,
скользкими и увертливыми, черти надсадятся, а они в полчаса всю работу прикончили.
Пошлют иные колдуны на елке хвою считать, каждую иголку перебрать, чтобы бесы
искололи себе лапы, изошли кровью от уколов, а они сказывают верным счетом да
еще самодовольно ухмыляются. Другие затейники на осину им указывают: сосчитайте,
мол, листья (а осиновый лист, как известно, неподатлив: без ветру изгибается,
без устали шевелится, ухватить себя лапами не дается). Долго черти с ними бьются:
пот с них льется градом, несмотря на то, что на осине листьев меньше, чем иголок
на елке, — однако и глазом заказчик едва успеет мигнуть, как работа у чертей окончена.
Опять осклабили они зубы, опять навязываются на работу. Вбил один колдун в
озеро кол и оставил конец над водой: «Заливайте, —говорит, —кол». — Стали черти
заливать — не могут. «Теперь не скора явятся, — думает колдун, — дня два промучаются,
а я тем временем отдохну от них». Однако колдун ошибся: хотя он наказал носить
воду решетом, да забыл его «зааминить», сделать по молитве таким, чтобы они не
могли навести свои чары — превратить решето в лукошко. Вот черти и залили кол.
Снова пришли, расхохотались: давай им что-нибудь потруднее. Тогда колдун озлился:
«Вот вам чурбан из того проклятого дерева, которое вы любите за то, что на нем
удавился Иуда, и под корою которого видна кровь (кора под кожицей красновата);
чурбан я вырубил во весь свой рост, да с одного конца отсек от него пол-аршина.
Надо вытянуть кряж так, чтобы стал по мерке снова вро-вень с ростом». Тянули черти
три дня целых — ничего у них не вышло. Пришли покаяться и опять просить работы,
хотя бы еще поскучнее, например, песок с берега перетаскать в реку, по песчинке,
или еще мудренее: развеять куль муки по ветру да и собрать его по порошинке.
Колдуны бывают природные и добровольные, но разницы между ними никакой, кроме
того, что последних труднее распознать в толпе и не так легко уберечься от них.
Природный колдун, по воззрениям народа, имеет свою генеалогию: девка родит девку,
эта вторая принесет третью, и родившийся от третьей мальчик сделается на возрасте
колдуном, а девочка ведьмой. Впрочем, помимо этих двух категории колдунов, существуют,
хотя и очень редко, колдуны невольные. Дело в том, что всякий кол-дун перед смертью
старается навязать кому-нибудь свою волшебную силу, иначе ему придется долго мучиться,
да и мать-сыра земля его не примет. Поэтому знающие и осторожные люди тщательно
избегают брать у него из рук какую-нибудь вещь, даже самые близкие родные стараются
держаться подальше, и если больной попросит пить, то не дадут из рук, а поставят
ковшик так, чтобы он сам мог до него дотянуться. Рассказывают, что один колдун
позвал девку и говорит: «На тебе!» — Та догадалась: «Отдай тому, у кого взял».
Застонал он, заскрипел зубами, посинел весь, глаза налились кровью. В это время
при-шла проведать его племянница; он и к ней: «На, — говорит, — тебе на память!»
— Та спроста приняла пустую руку, — захохотал он и начал кончаться.
Для «невольного» колдуна возможно покаяние и спасение: их отчитывают священники
и отмаливают в монастырях, для «вольных» же нет ни того, ни другого.
Посвящения в колдуны у в общем, сопровождаются однородными обрядами, смысл
которых повсюду сводится к одному — к отречению от Бога и царствия небесного,
и затем к продаже души своей черту. Для первого довольно снять с шеи крест и спрятать
его под правую пятку или положить икону на землю вниз ликом и встать на нее но-гами,
чтобы затем в таком положении говорить богохульные клятвы, произносить заклинания
и выслушивать все руководящие наставления сатаны. Лучшим временем для этого, конечно
у считается глубокая полночь, а наиболее удобным местом — перекрестки дорог, как
излюбленное место нечистой силы. Удобны также для сделок с чертом бани, к которым,
как известно, приставлены особые духи. При заключении договоров иные черти доверяют
клятвам на слово, другие от грамотных требуют расписки кровью, а неграмотным велят
кувыркаться ведомое число раз через столько-то ножей, воткнутых в землю. Когда
все обряды благополучно окончены, к посвященному на всю жизнь его приставляются
для услуг мелкие бойкие чертенята.
